Стансы минус

Ефим Бершин  * * * Луну зарезали под утро, в шестом часу, в канун Покрова. Как перевернутая урна, валялось небо у парома. Вороны раздирали воздух осколками ушедшей ночи, гортанно падая на воду и рассыпаясь многоточьем... Уже ничто не отделяло от наступающего снега — лишь край стола да одеяло, да женщина на фоне неба. Она под утро воскресенья явилась в снежном, ветхом платье — последней милостью осенней, последним знаком о расплате. Остановились дни и числа. Среди реки застыло судно. Шел первый снег, шел снег пречистый на мир, исполненный абсурда, на мир, где улица томилась, меняя лики на личины, где Божий гнев и Божья милость уже почти неразличимы.

Ефим Бершин * * * Спохватились, побежали, было поздно. Было постно на душе. Было пусто. На заплёванном перроне сели в поезд опоздавший, неуютный, непопутный. Этот поезд спотыкался на стыках, отдавался в лесах гулким эхом. Этот поезд был вчерашним. Было стыдно на вчерашнем поезде ехать. И швыряло нас от стенки — до стенки. Что ж, бывает. Да и выпить не вредно. Вот и стрелочница. Двигает стрелки, не заметив, что закончилось время.